Впрочем, некоторые женщины оставались за столом на своих местах и даже не смотрели в ту сторону. Жена главного технолога окликнула меня и быстро зашептала:

- Ну как вам нравятся эти сумасшедшие? Ее лицо красноречиво говорило: есть ведь и другие! Я хотел было пройти дальше, но она удержала меня за рукав:

- А правду говорят, что он неженатый?

- Сущую правду,- ответил я, делая "непроницаемое лицо".

Юлий Михайлович заметил нас и явно обрадовался предлогу уйти от поклонниц. Он протиснулся сквозь живые ряды, подхватил нас под руки и, говоря о чем-то, кажется, о художниках средневековья, потащил к выходу из зала. У колонны быстро распрощался, пробормотал извинительные слова насчет того, что очень жаль уходить, но нет времени, и исчез.

- А где Юлий Михайлович? - почти одновременно спросили невесть откуда взявшиеся наши жены.

Мы переглянулись, и они по извечной женской тактике вместо обороны бросились в атаку:

- Никогда вас не дозовешься! Никакого внимания. Только и знаете, что болтать о своих делах или о поли-тике...

Конечно, после этого нам было уже не до упреков, и мы перешли на нейтральные темы. Жены стали снисходительнее...

Когда уходили домой, Лида будто невзначай обронила:

- Никогда не думала, что среди твоих подчиненных есть такой человек...

Ей не надо было объяснять мне, о ком идет речь. Резче, чем хотелось, я заметил:

- Он не человек, а сигом. Это существенно, Она не могла не возразить. Более того, Лида с радостью воспользовалась случаем, чтобы подчеркнуть противоречивость моих суждений. Ведь, по ее словам, я говорил каждый раз только то, что мне было выгодно.

- Си-гом - синтезированный человек, все равно человек. Ты утверждал, что все человеческое в них сохранено и усилено, что главное в разумных существах не вещество, из которого они состоят, а образ их мышления... Чему это ты так ехидно улыбаешься? Смеешься над самим собой? Я могу совершенно точно пересказать все, что ты тогда говорил...