А дома разбивали носы о ступеньки лестниц неприсмотренные дети, "дети-полусироты", как их называли угрожавшие разводом жены. Вы мечтали о том, чтобы позволить себе сходить в кино или прочесть книгу. И ты понимал, что дело не в вашей бездарности, а в сверхскоростях, сверхтемпературах и сверхдавлениях, для которых природа не предназначала ни человека, ни земные материалы. Но ты не смирялся, и другие не смирялись. Вы искали путь - и нашли его. Вы, люди, создали существо, способное преодолеть ограничения. Оно - это вы, ваш разум, энергия, ваши цели. Так и воспринимай-те его".

Я честно пытался преодолеть неприязнь. Когда Юлий Михайлович принес мне проект изменяющегося крыла, я силой вбил себе в голову мысль: "Это гениально! Теперь стратоплан одолеет барьер. Мы одолеем барьер!" Бесконечно повторяя про себя: "Теперь одолеем барьер!", я даже вылепил на своем лице улыбку и сказал:

- Вы постоянно выручаете меня...- И непроизвольно вырвалось:

- ...как Мефистофель Фауста. Он спросил:

- А кто такой Мефистофель?

- Неужели вы не читали Гете? - удивился я и вспомнил, что все-таки он не человек, а сигом. Постарался объяснить: - Г?те - великий писатель. Впрочем, это совсем не относится к технике. Так что вам не обязательно знать.

- А другим людям его знать обязательно? Зачем? Объясните, пожалуйста!

- Культурным людям - да,- уточнил я.- Каждый великий писатель по-своему объясняет мир, людей...

- Людей? - переспросил Юлий Михайлович. В его глазах заблестело любопытство. Они стали похожи на глаза ребенка. Он не мог удержаться от вопроса: - Вы сказали "каждый великий писатель". Значит, их было много. А я знаю лишь несколько стихотворений. Вот такое, например: "Я из лесу вышел, был сильный мороз..."

- Некрасов,- сказал я, сдерживая улыбку.- А были еще Пушкин и Лермонтов, Уэллс и Маяковский, Жюль Верн, Бальзак, Свифт, Чапек...