Юлий Михайлович свернул на бульвар и остановился у ворот школы. Я подошел поближе и уселся на скамейку рядом со старушками.

К Юлию Михайловичу спешили два мальчика. Один из них размахивал каким-то предметом. Мальчики наперебой заговорили; - Я сделал модель, как вы говорили,- ух, здорово!

- А сегодня мы пойдем на рыбалку?

- Витька разозлился, он у нас считался первым конструктором.

Я увидел, как засияли глаза Юлия Михайловича, поднялся и постарался уйти незамеченным.

"Дети,- думал я.- Глина, из которой можно все вылепить.

Благодатная почва для новых замыслов, новых идей... Единственное, что хоть в какой-то мере оправдывает смерть и высвобождение места для нового... Он нашел то, что ему нужно. Нашел непредвзятых друзей..."

Через два дня Юлий Михайлович принес мне расчеты и чертежи.

- Проверьте,- сказал он,- и можно передавать в экспериментальную лабораторию.

- У нас не остается времени для проверки,- заметил я.

Впервые он возразил, насупившись:

- Но если там есть ошибка, для создания нескольких моделей понадобится еще больше времени.

Я не мог не согласиться с ним, хотя был уверен, что ошибки быть не может.

Мы проверяли его расчеты больше для формы. И когда Семен Александрович воскликнул: "Ей-богу, тут ошибка, и существенная!" - мы отнеслись к этому более чем скептически. Но вот Семен Александрович вместе с Григорием Гурьевичем проверил расчеты еще раз, их лица стали похожи одно на другое, они буквально расплывались в радостных улыбках.

- Тут ошибка,-торжественно сказал Григорий Гурьевич, обнимая за плечи Семена Александровича.

- Чему же вы радуетесь? - спросил я, все еще не ве-ря в ошибку. Григорий Гурьевич словно и не слышал моего вопроса.

- Наш сигомчик не учел элементарной вещи. Но, чтобы ее учесть, надо быть настоящим человеком, а не си-гомом.