– Могу я сам себя помыть? Дайте мне мочалку.

– Но, сэр. Наша обязанность мыть вас.

– Отдайте мочалки. Мы сами о себе позаботимся, – сказал Робин тоже не обрадованный мыслью, что его тела будут касаться чужие руки.

– Слушаемся, – слуги поклонились и вручили мочалки гостям. Эрик начал молча себя тереть, сохраняя все то же обиженное выражение лица. Робин посмотрел на него и вздохнул.

– Эрик, ты обиделся?

– Да, нет, сир, я всего лишь ваш слуга, мне не положено обижаться.

– Эрик, прекрати.

– Как скажете, сир.

– Эрик, последний раз предупреждаю.

– Да, сир. Робин отшвырнул мочалку и подошел к Эрику, схватил за запястье и притянул к себе. Эрик попытался вырваться, но его держали железные клещи, а не руки, проще было вырываться из цепей.

– Отпусти, Робин. Ты делаешь мне больно.

– Ты больше не будешь так себя вести? Серые глаза вперились в карие, находящиеся так близко и так широко распахнутые.

– А то, что? – с вызовом бросил Эрик.

– А то, – Робин замолчал и, резко подняв Эрика к себе, приник к его губам. Эрик растерянно хлопал глазами. Он даже не пытался вырваться, находясь в оцепенении. Робин оторвался от него, и как ни в чем не бывало, отошел к другому краю бассейна. Эрик продолжал растерянно сидеть, смотря на Робина вытаращенными глазами. Тут в ванную опять постучали и вскоре к королевской ванне подошли король Людвиг и несколько приближенных его советников.

– Добрый день, король, – обратился Робин к вошедшим. – Советники. Король тоже поприветствовал юношей. Только Эрик никак не мог придти в себя, смотря в одну точку. Он рассеянно кивнул королю, но потом, словно стряхнув оцепенение, пришел в себя и тоже поздоровался по этикету.

– Вы не позволили слугам помыть себя. Почему? – обратился Людвиг к Робину.