Лечение, небось, бешеных денег стоит. Значит, кому оно достанется? Олигархам, да большим начальникам. Жуликам и блатникам. А нормальному-то, честному человеку разве до такого лечения добраться? И станет он на земле окончательно вымирать. Я думаю, Бог не допустит этого. Все смертны, в этом и есть великая справедливость. Значит, земля от жуликов все же периодически очищается. Потому что любому подлецу когда-нибудь приходит конец. И это успокаивает. Мудро устроен мир, Боренька... Наливай что ли.

Буланов разбавил спирт витаминизированной водой, выложил из кейса горку бутербродов с колбасой.

- То-то у меня с утра нос чесался, - Медведев поскреб переносицу и подсел к столу.

- За успехи, - Буланов поднял мензурку, Медведев потянулся к ней своей. Раздался легкий звон.

Они выпили и потянулись к бутербродам.

- После первой не затягивать, - предупредил Медведев и кивнул на мензурки.

Выпили ещё раз.

- Степан Сергеевич, у меня есть один приятель... Выпросил у меня эндолизин и дал своей супруге. Приревновал он её малость, понимаете? И она ему столько наговорила, что теперь он не знает, что и делать. Ничего конкретного, и в то же время все подозрительно. Теперь просит моего совета. А я даже не знаю, что сказать.

- Пошли его на хрен, - хладнокровно заметил Медведев.

- Как пошлешь? Препарат-то ему дал я.

- Думаю, ему расходится надо, - сказал Медведев. - Этой твоей сыворотки на всю жизнь не напасешься. А жизнь-то она штука долгая, всякое бывает. Не веришь - не живи. А живешь - верь. Верь, надейся и люби. Понял? Так и скажи ему. А вообще, я вот что тебе скажу - грех это.

- Что грех? - удивился Буланов.

- Грех на душу химией действовать, Боря.

- Я хочу человека лучше сделать, правдивее...

- Кому она нужна химическая-то правда? Органам разве только, ментам да чекистам.

Поздно вечером он выпроводил изрядно захмелевшего Медведева и с удивлением обнаружил, что в колбе ни осталось ни грамма спирта. Вот это, я понимаю, посидели, подумал он.