- Ого, по статьям! Разве вы не видели, сколько народу там, перед витриной? Люди же чувствуют, только сказать не умеют.

Он уже открыл дверь в комнату, обернулся на пороге, с интересом посмотрел на меня:

- К счастью, а в данном случае - как раз к несчастью, в искусстве вопросы правоты-неправоты не решаются голосованием. Большинству может неожиданно понравиться что-нибудь низкопробное, которое сегодня, сейчас отвечает настроению каждого. Легкость и бездумная непритязательность сами по себе сила. Я уж не говорю о моде, об инерции подражания. Отцвели же песни-однодневки "Мишка", "Ландыши". А уж как гремели, помнишь? Хотя, что я, где тебе помнить...

- А вот и помню! - Я слегка обиделась.- "Мишка, Мишка, где твоя улыбка?"

- Да-да, вижу, что помнишь,- Георгий Викторович улыбнулся.Действительно, этим песням не так много лет. Они моложе тебя. Тем не менее никто их больше не поет. Забыли. А кто бы и хотел спеть, будет немедленно обвинен в дурновкусии.

В коридор выглянула мама:

- Аня, опять ты мешаешь дедушке отдыхать? Марш домой!

- Сейчас, мамочка. Вот только объясню Георгию Викторовичу про его скульптуру.

Я испытывала благодарность к Фогелю за взрослый разговор, хотела, чтоб ему не пришлось о нем пожалеть.

- Георгий Викторович, разве сами вы не уверены в своей правоте?

Он долго рассматривал что-то у себя на ладони.

- Хороший вопрос. Но ответить на него трудно. Если бы наша вера никогда нас не подводила! Во всяком случае, мне было бы спокойнее, если б "коханка" не собирала толпы.

- Кто?

- "Коханка". Назвать манекеном язык не поворачивается. Она для меня больше, чем манекен.

Я решительно переступила порог:

- Георгий Викторович, кино "Человек-амфибия" критики тоже ругают, а народ его любит. И музыка там хорошая, мне нравится.

- Фильм слабенький, музыка его переживет,-Фогель снял со стены акварель "Стога".- Посмотрим, что тебе дольше запомнится: эта штука или та, за витриной...