– Старая память – самая страшная память, девочка. Никто уже не вспомнит, из чего взялся запрет, но сам запрет от этого становится только крепче. Мощь и беспрекословность заслоняют собой бессмысленность. Страшно лишь то, чего ты не видишь и не можешь понять.

Дождь и ветер в ответ на эти слова усилились, и вдруг словно ветка часто-часто заколотила в ставни из сосновых досок. На ставнях вырезаны были знаки, запрещающие злобному ангелу Паху, князю собак, и ночным демонам окрестных холмов заглядывать в окна и тревожить людей, – но женщины вздрогнули и разом посмотрели в ту сторону. И тут же погасли два светильника из трех.

Тетя Элишбет тронула колоколец, и появился хромой сторож Мафнай с копьем в руке.

– Сходи посмотри, кто там под окном, – сказала тетя.

Мафнай молча кивнул, исчез и через несколько долей вернулся.

– Госпожа. Там чужестранец, но он назвал твое имя.

– А свое?

– Его зовут Оронт.

– Оронт? – воскликнула тетя Элишбет. – Оронт? Зови же его и дай ему теплое платье переодеться!

Вскоре вошел, кутаясь в пушистый синий шерстяной плащ, мужчина невысокий, но статный, с блестящими глазами цвета старого янтаря. Гладкие щеки и подбородок выдавали в нем перса.

– Госпожа! – он поклонился. – Госпожа! – повернулся к Мирьям и поклонился еще ниже.

– Что-то стряслось, Оронт? – спросила тетя Элишбет. – Мой муж знает, что ты здесь?

– Он позволил и приказал мне приехать, госпожа. И да – стряслось.

– Я пойду в свои комнаты, – сказала Мирьям.

– Хорошо, – сказала тетя. – Я тебя позову, если будет нужно.

– Не уходи, госпожа Мирьям, – сказал ночной гость. – Тебе тоже доверена эта тайна.

– Какая? – спросила мама. – И кем?

– Мной, – сказал Оронт.

Придется специально рассказать об Оронте, иначе будет непонятно.

Понтий Пилат, римский префект Иудеи, приказал задушить его в тюрьме почти в те же дни, когда по приказу Ирода Антипы был убит Иоханан Очищающий; а появился Оронт при дворе Ирода Великого за два года до того, как царь взял в жены мать Антипы, Мальфису.