Рыжий искоса взглянул на него и небрежно бросил:

– Я уже давно не сплю. Ты ничего не слышал ночью?

– А что?

– Да гром.

– А разве была гроза? – Тощий очень удивился. Он обычно не мог спать во время грозы.

– Да нет. Но гром был. Я сам слышал, подошел к окну, гляжу, а дождя– то нет. Только звезды и небо такое бледное. Понимаешь?

Тощий никогда не видел такого неба, но кивнул.

Они шли по траве вдоль бетонки, которая сбегала вниз, деля надвое окрестные просторы, и исчезала вдали между холмами. Дорога была такая древняя, что даже отец Рыжего не мог сказать сыну, когда ее построили.

И все же на ней не было ни трещинки, ни выбоины.

– Ты умеешь хранить тайну? – спросил Рыжий.

– Конечно. А что за тайна?

– Ну просто тайна. Может, я скажу, а может, и нет. Я еще и сам не знаю. – Рыжий на ходу сломал длинный гибкий стебель папоротника, аккуратно очистил его от листочков и взмахнул им, как хлыстом. Вмиг он словно очутился на лихом скакуне, который встает на дыбы и грызет удила, сдерживаемый железной волей наездника. Но вот усталость взяла свое, он отбросил хлыст и загнал своего коня в самый дальний закоулок воображаемого мира – авось еще пригодится.

– Сюда приедет цирк, – сказал он.

– Ну какая же это тайна? Я уже давно знаю. Мне об этом папа сказал еще до того, как мы приехали.

– Да нет, тайна – это другое. Уж эта тайна что надо. Ты хоть раз бывал в цирке?

– Ясное дело.

– Ну и как, понравилось?

– Больше всего на свете.

Рыжий краешком глаза наблюдал за ним.

– Ну а тебе никогда не приходило в голову там остаться? То есть, я хочу сказать, навсегда.

Тощий пораскинул умом.

– Пожалуй, нет. Я хочу быть астрономом, как папа. По-моему, и он этого хочет.

– Хи! Астроном! – фыркнул Рыжий.

Тощий почувствовал, как перед его носом захлопнулись двери в новый, таинственный мир, и астрономия стала тоской зеленой.