— Меняю на росток дом-дерева, — Лаен произнёс слова хоть и бесстрастно, однако дыхание затаил.

Одно дело по весне торговать такое неслыханное диво, из которого толковый ведун или опытный колдун может вырастить целый дом, а совсем другое дело на устах уже подступающей зимы. Но едва заметный даже опытному глазу елф молчал и не спешил повести ладонью в знаке отказа. Ведь и цена оказывалась ох как немалой — в здешних лесах таких громовых слёз просто не бывает…

Под взглядом зелёных, без зрачков глаз Лаен немного стушевался. Но всё же стоял с достоинством — чай, не просить пришёл, а торговать. Тут всё по-честному, и обе стороны на равных. Он с облегчением выдохнул, когда перворождённый шевельнул рукой и коснулся громовой слезы тонкими пальцами. Сделка состоялась.

— Что ж, смертный… — сладко пропевший эти слова елф помолчал немного, а затем поднял от заветного богатства свой взгляд. — Другой сейчас даже за такую цену не выменял бы дом-дерево. Но есть в твоей душе такой же росток, и цена ему не меньше… кажется, её зовут Вьюжинка?

Правду бают, что для елфов горячее человеческое сердце что книга открытая! Парень отшатнулся, ощущая заколотившееся сердце и занимающийся на щеках пожар. Хучь и нечего стыдиться, а всё ж боязно, когда тебя просто так читают… елф давно исчез, исчезла и ветошка вместе с бережно завёрнутой в неё громовой слезой. А в своей ладони Лаен обнаружил чуть звенящий, переливающийся зеленью и серебром, неказистый с виду побег.

— Спасибо, перворождённые — всё ж вы не такие твари бездушные, как про вас бают… — прошептали потрескавшиеся от натуги и мороза человеческие губы, и ведун осторожно побрёл обратно…