- Зачем тебе это?

- Мне как-то после этого легче становилось.

- В самом деле?

- В известной мере. Видишь ли, если как следует представить себе этот дрожащий студень, то все остальное видится каким-то таким, что потом вроде бы легче. Ты что-нибудь понял?

- Кое-что понял.

- Сомневаюсь.

- Со мной тоже такое иногда бывает.

- Что?! Ты тоже?! Уж не... Нет, это невозможно. Ты не шутишь? Постой, я не знаю, умеешь ли ты врать? А может, у тебя есть специальный предохранитель от лжи?

- У меня нет специального предохранителя для этой цели. Ложь - это функция комбинаторики возможных соединений.

- Плевать мне на функции. Дело не в функциях. Ну, и что же ты напридумывал?

- Примерно то же, что и ты, но с учетом отличий в строении...

- Проволочки и кристаллы?

- Примерно...

- Знаешь что, такая откровенность ужасна. Давай лучше будем притворяться, что... то есть я буду притворяться.

- А я?

- Что ты?

- Я тоже должен... притворяться?

- Ты? Не-е-т... Не знаю. Мне казалось, что тебе это непонятно.

- Кое в чем я на тебя похож больше, чем мне бы того хотелось.

- А на кого бы ты хотел походить... О, проклятье!

- Что случилось?

- Я открыл глаза.

- Ты можешь выключить экран.

- От страха?

- Нет, повинуясь голосу рассудка. Тебе нравится истязать себя?

- Нет, я просто не люблю обманывать самого себя. Кто это, интересно, мог восторгаться звездами? Фосфоресценция отбросов, гниющих при высокой температуре; единственной их заслугой является то, что до скончания света ничего, кроме них, нет и не будет. Надо на них посылать людей, которым до этого нет никакого дела, - бабушек в качалках, со спицами и клубками шерсти... Какой сегодня день?

- Двести шестьдесят четвертый.

- А скорость?

- Восемь десятых световой.