– Но тогда… – одновременно произнесли Регорий и младший Маниакис.

– Но тогда – что? – отозвался старший Маниакис – Тогда ты просто должен занять трон империи, – сказал младший Маниакис таким тоном, словно формулировал очевидную геометрическую аксиому.

– Чушь! – фыркнул старший Маниакис. – Я ничего никому не должен. Более того, чем дольше я размышляю, тем менее склонен предпринять подобную попытку. Я совершенно доволен своим нынешним образом жизни: насколько припомню, мне никогда еще не случалось испытывать такого полного удовлетворения. Должность губернатора Калаврии как раз по мне. Ну а если ты уж так убежден, что империя нуждается в спасении, сын мой, то и спасать ее должен именно ты.

Симватий и Регорий, до сих пор смотревшие на старшего Маниакиса, одновременно перевели глаза на младшего. Тот сперва даже не понял, чем вызвано появившееся на их лицах странное выражение. А когда понял, то внезапно ощутил, как кровь вскипает в его жилах.

– Отец! – медленно проговорил он. – Если я решусь, ты согласишься поддержать меня на этом пути? Некоторое время старший Маниакис взвешивал ответ.

– Ты серьезно? – спросил он наконец, но вопрос прозвучал почти как утверждение. Его сын решительно кивнул. Тогда старший Маниакис глубоко вздохнул и заключил младшего в свои медвежьи объятия:

– Конечно. Конечно, поддержу. И не я один. Весь клан Маниакисов будет целиком на твоей стороне. – Губернатор из-под насупленных бровей взглянул на брата и племянника.

– Отныне и навсегда, – сразу отозвался Симватий.

– Отныне и навсегда, – звонко подтвердил Регорий. – Но если бы и ты не решился, кузен, мне пришлось бы брать ответственность на себя.

Младший Маниакис изучающе посмотрел на двоюродного брата. Неужто, не успев даже начать путь к трону, он уже обрел соперника?

– Конечно, – еще раз повторил старший Маниакис, – раз так, мы попытаемся. – Но словам губернатора не хватало убежденности. Чуть помолчав, он разъяснил причину своих сомнений: