- Верно, макуранцы творят за стенами Видесса немало зла. Они опустошают наши земли, угоняют наш скот и уводят в рабство бесчисленное количество пленников... Но куда худшие злодеяния творятся в самой столице по приказам кровавого тирана Генесия.

Почтительно прикоснувшись к руке казначея, Трифиллий прервал его речь:

- Высокочтимый Курикий, стоит ли так подробно повествовать о постигших Видессию злосчастьях здесь и сейчас? Это лишь оттянет момент нашей аудиенции у старшего Маниакиса, где тебе придется вновь повторить сию печальную повесть.

- Ты несомненно прав, о досточтимый Трифиллий! - согласился казначей, вновь повернулся к Маниакису и молвил:

- Именем Фоса умоляю простить, что я вынужден прервать мой рассказ. Заклинаю тебя, предоставь нам возможность как можно быстрее переговорить с твоим родителем!

- О да, конечно, - чуть помедлив, отозвался Маниакис. Он давно отвык от того цветистого способа выражать мысли, который по-прежнему был в моде среди видессийской знати, и ему потребовалось время, чтобы вникнуть в суть речей Курикия. Но даже осознав смысл сказанного, он не стал проявлять поспешность. Вместо того чтобы во главе делегации ноблей поспешить в резиденцию губернатора, он поднял руку, призывая к вниманию:

- Прежде всего мне хотелось бы услышать, пребывает ли в добром здравии невеста моя Нифона и в безопасности ли она?

- Именно так обстояли дела в тот день, когда я покидал Видесс, - ответил Курикий. - Дочь моя Нифона вместе со своею матерью укрылась в Монастыре святой Фостины. Все мы питаем надежду, что даже такое кровавое чудовище, как Генесий, не осмелится покуситься на блаженный покой монахинь, посвятивших себя служению Господу нашему, благому и премудрому.

- Да будет на то воля Фоса! - Маниакис очертил магический круг солнца у своей груди. Все повторили его жест.

При всех Автократорах, сколько их ни перевидала Видессия, безопасность людей, укрывшихся за стенами монастырей, неизменно была само собой разумеющейся. И если уж Курикий не переставал беспокоиться о судьбе своей дочери, значит, Генесий действительно оказался настоящим чудовищем.