- Изучаю, - отвечал я. - Хотя их биографии знают все.

- Да. Каждая минута их жизни была расписана заранее. И все же...

- Я буду узнавать еще.

- Узнавай. Но лучше почувствуй хоть одно их мгновение.

- Я уже пытался. Сегодня, например.

- Ну и что?

- Они стояли на площади и приветственно махали всем руками.

- Приветственно, - пробормотал Островой. - Ты так решил? А что за чувства переполняли их?

- Счастье, - ответил я, - восторг, радость.

Островой грустно покачал своей лысой головой на тонкой шее. И ничего не сказал мне больше. Наверное, говорить со мной было бесполезно. Я не обиделся. Менее всего, как мне искренне казалось, были нужны мне всякие советы, наставления и подталкивания.

Я снова шел бродить по паркам, площадям и скверам и все думал, почему мне удалось удержать ту картину на площади лишь мгновение? Ведь все было красиво, празднично, радостно. Нет, ошибка еще путалась где-то во мне. И просто волевым усилием мне не поднять ее из подсознания.

Вот проспект, по которому они ехали на космодром, когда вокруг стояли стотысячные толпы, и миллионы роз падали на асфальт перед ними, и все вокруг кричали что-то приветственное, ласковое, радостное, героическое. Все были празднично разнаряжены, и настроение у всех было радостное.

Остановившись на углу, я попробовал все это представить себе. И мне удалось. Удалось! Правда, всего на одно мгновение, как и тогда, на площади.

Ну какой я к черту мыследел? Ведь у меня же ничего-ничего не получается!

На ближайшей стоянке я остановил такси и поехал на космодром. В нагрудном кармане у меня был каплевидный ультразвуковой пропуск, и поэтому передо мной открывались все двери. Я мог проникать в святая святых этого огромного космодрома.