"Они не слушают".

Услышат".

"Никогда. Им все равно".

"Нет! Нет! Смотри! Видишь, они остановились?"

Джо Боб был прав. Внизу скапливались повозки, золотые существа-лампочки верещали противными голосами и вовсю хлестали себя кнутами... Вскоре затор рассосался, повозки скрылись из виду, и существа-лампочки принялись снова стегать синих.

У него на глазах они стенали и били себя. Вне поля его зрения они принимались за прежнее.

Джо Боб быстро это понял.

"Я - их совесть".

"Ты был последним, кого им удалось найти, вот и висишь здесь, взывая к их совести, а они бьют себя в грудь и стенают: "Я виноват, о, как я виноват" - и истязают свою плоть, а потом все идет как и раньше". "Бессмысленно".

"Ты - тотем".

"Я - паяц".

Но выбор их был удачен. Лучшего не придумать.

Он всегда был молчаливым голосом, кричал о том, что надо прокричать, но не надо слышать, и сейчас он продолжал быть молчаливым голосом. День за днем они собирались внизу и вопили о своих грехах, после чего довольные расходились.

"Ты понимаешь, что с тобой сделал густой желтый свет?"

"Да".

"Знаешь, сколько ты проживешь, сколько времени будешь втолковывать, какие они мрази, сколько тебе еще качаться в этой клетке?"

"Да".

"И ты все равно это делаешь?"

"Да".

"Почему? Тебе что, нравится заниматься ерундой?"

"Это не ерунда".

238

"Ты же сам сказал, что так. Почему?"

"Потому что если я буду делать это вечно, то, может быть, в конце вечности мне позволят умереть".

(Черноголовый гонолек - самый хищный из африканских сорокопутов. По данным орнитологов, сорокопуты занимают среди воробьиных то же место, что ястребы и совы среди других отрядов. За повадку нанизывать добычу на шипы они снискали безжалостное прозвище "птицы-убийцы". Как и многие хищники, сорокопут часто убивает больше, чем может съесть, а когда есть возможность, убивает просто из радости убийства.)