В-третьих, вдруг захотелось предстать в ее глазах хоть немного причастным к чему-то заслуживающему внимания, казаться сильнее, значительнее. В-четвертых, он понял, что не может превратить в шутку свои отношения с этой Золушкой, как ее называли одноклассники за пепельный цвет волос. Возможно, было еще и в-пятых, и в-шестых. Словом, настала минута, когда должно было случиться что-то такое, что сблизило бы их, перевело их отношения в новую плоскость, сделало эти отношения теплее, доверительнее.

— Писательница Словина — моя бабушка. Я тебя когда-то познакомлю с нею, — сказал он глуховатым голосом, в котором ощущалось напряжение. — Но...

— Нет, я никому об этом не скажу, — перебила его девушка. — Я поняла, не волнуйся, — она зарделась и, круто повернув налево, побежала в переулок, чтобы сократить дорогу домой.

Издали махнула рукой с поднятым портфелем:

— Я не ловлю тебя на слове, ты — свободен. Хорошо?

— Посмотрим! — ответил Алексей, и это слово несколько раз повторило эхо, а потом потеряло его в перестуке поезда, набиравшего скорость от их станции в сторону Запорожья.

Это было весной, перед окончанием учебного года.

Потом между ними пролегла непонятная и беспредметная отчужденность, к тематическим контрольным работам они готовились отдельно, наедине не встречались. А в толпе Алексей словно не замечал Татьяну. Дальше наступили каникулы.

2

В Дивгороде, как и в любом небольшом поселке, были очень распространены прозвища.

Собственно, здесь их надо рассматривать в другом, нетрадиционном плане — это были народные фамилии, стихийно возникшие относительно того или другого лица, в которые вкладывались характерные для него одного черты. Это — настоящие, истинные имена. Исключение составляли те, кому удалось в доисторические времена соединить официальную фамилию с народной, или кто ничего собой не представлял — был незаметным и сереньким пустым местом. Тогда людям было все равно, как их называть. Но нет правил без исключений, случались они и в Дивгороде.