Неожиданно ее веки дрогнули, и гордо посаженная голова повернулась в мою сторону. Я облегченно вздохнул. Ее взгляд впился в меня занозой. Женщина ничуть не испугалась, мое присутствие ее даже не удивило, – будто она ждала меня.

– Вы Ной Ларсен? – тихо спросила хозяйка низким грудным голосом. Я оторопел.

– Да… Ваш сын просил меня зайти к вам. Она взяла с колен газету и взглянула на первую страницу. Я сделал шаг вперед и увидел крупный снимок. Мне и в голову не приходило, что в тюрьме разрешено пользоваться фотоаппаратурой. На фотографии был изображен Хэммер, сидящий на электрическом стуле, а я, только что вошедший в «стакан», стоял с растерянной физиономией дебила. Теперь меня поднимут насмех все, кто меня знает. Ребятам дай только повод, и они сделают из тебя посмешище. Впрочем, я уже сам это сделал.

– В жизни вы выглядите лучше, – сказала женщина, изучая мою физиономию. – Вы поступили правильно, что пришли.

Она кивнула на кушетку, возле которой я стоял. Пришлось сесть.

– Не знаю, почему Вик выбрал вас! Парень вы красивый, представительный и, вероятно, удачливый, а дело, которым предстоит заняться – грязное!

Такое начало меня немного смутило.

– Хочу сказать сразу – я не в курсе событий. Мое знакомство с вашим сыном длилось минуту.

– За минуту можно узнать столько, что придется жалеть об этом всю жизнь, Ной. Я могу вас так называть?

– Конечно, миссис Хэммер.

– Друзья называют меня мамашей Бигнер. Надеюсь, мы станем друзьями. Вик неплохо разбирался в людях – если его выбор пал на вас, то и я обязана вам доверять.

– У вашего сына был слишком скудный выбор. Вы уверены в том, что он хорошо разбирался в людях? Насколько я понял, ошибка именно такого рода привела его к гибели.