– Зачем так рисковать? – возмутился я, когда мы оба вышли из машины. – А если дорожный патруль?

– Заткнись, Займись-ка делом. Вытащи эту дохлую рыбу и положи на парапет набережной.

Пока я выполнял приказ, Корина достала из багажника трос и домкрат. Оттолкнув меня в сторону, она примотала к ногам Линды груз, сделала шаг назад и ударила по мертвому телу ногой. Так обычно выбивают двери индюки-полицейские в третьеразрядных боевиках. Через секунду послышался всплеск воды.

Мы еще долго вглядывались в черную гладь, словно могли что-то в ней разглядеть. Но чудес не бывает. Облегченно вздохнув, моя напарница села в машину и закурила. Я устроился рядом. Несмотря на дождь, нам было душно и мы оставили дверцы открытыми. Несколько минут просидели молча, глядя перед собой. Я заговорил первым:

– Не нравится мне все это.

– О чем ты?

– Лота. Мне кажется, она наркоманка, а им доверять нельзя. За один укол они на все готовы. В полиции из нее выжмут все без остатка. Они не прощают, когда…

– Это я уже слышала. Лота не наркоманка. Она принимает наркотики, чтобы не умереть от боли. Ты знаешь, что такое рак крови?

– Смутно.

– Человек разлагается живьем. Муки невыносимые. Если ее лишить морфия, она сойдет с ума.

Меня подбросило на сиденье.

– Но ты уже свихнулась! Кого ты нашла? Девку расколют в два счета! Ты думаешь, ее на курорт отправят? Следствие может длиться несколько месяцев, она их не протянет!

– Не ори! Ты так ни черта и не понял. Ты всю жизнь прожил в довольствии, здоровый, холеный, сытый, смотреть противно. Знал бы ты, что такое нужда! Меня отец в пятнадцать лет выгнал на панель и заставил таскать ему деньги, которые он тут же проматывал со шлюхами или проигрывал в карты. Так и сдох в сточной канаве. Я насмотрелась всякой грязи. Хватит! Лота – мать! Она тоже всю свою жизнь побиралась. Муж – ублюдок, бросил ее с ребенком. Она знает, что ей конец, ради сына и больной матери она все выдержит.