– Я поразмыслю над твоим советом. А что слышно у тебя?

– Ничего хорошего.

– Я читал, хлопнули кого-то из твоей команды?

– Да. Было дело.

У Тима заходили желваки на скулах.

– В газетах писали, будто его пристрелила девчонка. Верится с трудом.

– Мне тоже. Темное дело. Две недели ломаю себе голову и не могу решить элементарную задачу. Картинка в тумане, не проясняется.

– Смазанный кадр! Когда казнили Хэммера, ты утверждал, что доказательств достаточно для передачи дела в суд. Сейчас у тебя есть признание, труп, орудие убийства и сам убийца. Чего же тебя еще надо? Все, как в деле Хэммера.

– Как раз наоборот. Он отрицал свою вину до самого конца, но следствие доказало ее. В этом случае, девчонка созналась, но пасьянс не складывается. Ее накрыли с револьвером в руке. Она и не пыталась защищаться или отрицать вину. Интересно другое. По ее словам, она выстрелила в Харриса за десять минут до нашего прибытия и не успела скрыться. С этой минуты я перестал ей верить. Труп чуть теплый, Харриса убили минимум двумя часами раньше. Патологоанатом дал точное заключение. Женщина, позвонившая в полицию около часа ночи, сообщила, что слышала выстрел, проходя мимо дома Линды Бовер, три минуты назад. К сожалению, она не назвала себя. В результате получается неразбериха. Все темнят! Нам не открыли, когда мы приехали на Гордон-сквер. Ребята взломали дверь. Квартира сотрясалась от звуков музыки. Услышать выстрел на улице было практически невозможно. Скорее всего, арестованная сама вызвала нас, Она била себя в грудь, утверждая, что минутой раньше стреляла в Джаслера, а покойник тем временем окоченел. Чушь собачья! И чем дальше, тем хуже.

– Эксперты не могли ошибиться? – спросил я, изо всех сил стараясь придать своему вопросу вид заурядного обывательского любопытства.

– Исключено.

– И что же это означает?

– Что Корина Монс скрывает истинного убийцу, подставляя под топор собственную голову.