– Я с вами полностью согласен.
– Меня не гладят по головке, когда на мне висят незаконченные дела. Спокойней, когда они перекочевывают в архив. Надо помнить, что речь идет о тяжком преступлении…
Чивер меня успокоил. Во всяком случае, он не поддерживал ретивого капитана и Рум не успеет добраться до истины. Здесь для него черта запретной зоны. Мы еще немного поболтали с Чивером о политике, гольфе, спорте… А через час я уже мчался на предельной скорости в Санта-Барбару.
3
Корина не обманула меня. Я был встречен, как саудовский шах-ин-шах. Наш отпуск продолжался. Мой отчет о поездке оставил Корину удовлетворенной. Никаких серьезных опасений со стороны полиции мы не видели. Началась зыбкая полоса спокойствия и тихих радостей.
Спустя неделю, как и обещал Чивер, в новостях сообщили о передаче дела Корины Монс в суд. Начался процесс. Ему мало уделяли времени в эфире, и я не сомневался, что он пройдет незамеченным. Администрация Баррета постарается не допустить шумной огласки своего позора.
Мы продолжали наслаждаться жизнью. Время летело незаметно, иногда мне казалось, что я влюблен. Корина умела радоваться, смеяться, любить. Если бы не наследство смертника, которое связывало нас, я поверил бы в ее искренность. Но каждый день, в одно и тоже время, она включала приемник и мы слушали сводку новостей. Однажды случилось то, что и должно было случиться: переданные по радио известия оборвали наш медовый месяц.
После обеда, как обычно, мы сели возле динамиков и вслушивались в монотонный дикторский голос. За сообщениями о том, что процесс над Кориной Монс подходит к концу, я собрался было выключить приемник, но секунду промешкал. Следующая информация повергла нас в оцепенение: