Артур сидел на диване и задумчиво оглядывал гостиную.
Ему представлялось, как Лина, напевая, ходит по этой просторной комнате с высоким потолком, украшенным лепниной. Вот она подошла к стене и поправила покосившуюся картину, на которой был изображен рыцарь, положивший руку на массивный круп белого жеребца… Вот она поливает неопознаваемое растение, торчавшее из большого горшка, устроившегося в углу окна… Или разглаживает плавными движениями ладоней темную бархатную скатерть с бахромой…
На кухне засвистел чайник.
Артур вздрогнул, и видение пропало. Он усмехнулся и, воткнув в пепельницу окурок третьей сигареты, встал. Потянувшись, он еще раз оглядел комнату и направился на кухню. Кофе «Нескафе Голод», как называл его Артур, был обычной чернильной водичкой со слабым запахом жареных семечек, который, судя по рекламе, должен был считаться неподражаемым ароматом.
Насыпав в чашку две ложки легкого коричневого порошка и бросив туда же один маленький кусочек сахара, Артур налил кипятка и стал неторопливо размешивать кофе старинной мельхиоровой ложкой. Сделав первый глоток, он поморщился - кофе был еще слишком горячим.
Присев на подоконник, Артур выглянул на улицу и снова увидел старух, оживленно судачивших на скамейке. Теперь их было четверо, и у ног одной из них отиралась грязно-белая болонка с желтыми потеками под глазами, скрытыми нависающей шерстью.
- Одуванчики, - пробормотал Артур, - кто бы вас сдул…
Но тут ему в голову пришла правильная мысль, и он, соскочив с подоконника, добавил: