За окном была декоративная решетка с плющом.

Я полез, цепляясь за стебли, а когда они кончились, спрыгнул вниз.

Ночь я провел на веранде ближайшего дома, в кресле-качалке. Видел, как приехала "скорая", а за ней полиция. Потом они уехали, но две полицейские машины без мигалок задержались надолго. Не думаю, чтобы по долгу службы.

Я прождал двое суток. Спал все там же, на веранде. Я мог бы почернеть до полной невидимости, но между мной и борделем было три незастроенных участка, а владельцы дома с верандой куда-то уехали. На зимние каникулы, надо полагать. Вокруг было полно сорняков и травы, в пустую молочную бутылку я набрал снега и оставил таять. Ночью я почернел и стащил печенья, молока и вяленого мяса из круглосуточного магазина. Я обычно ем немного. Только вот кофе недоставало.

На второй день я взломал в доме окно. Чтобы приготовиться к приему.

Вечером она вышла на улицу.

Я почернел, подстерег ее за углом, и она налетела прямо на мой кулак.

Я уложил ее на кровать под балдахином в спальне уехавших хозяев. Когда она пришла в себя и села, я сидел, развалясь в кресле напротив. Она потрясла головой, огляделась, увидела меня и дернулась с воплем прочь. Я выпрямился и произнес очень мягко:

- Брена помнишь? Я могу сделать с тобой то же самое... А теперь вернемся к нашим баранам, сказал я, Вставая, когда мои слова подействовали.

Я подошел к ней и встал рядом с кроватью. Она лежала, буквально оцепенев от ужаса.

- Откуда ты знаешь Джеда? - Голос мой звучал спокойно, но внутри все кипело.

- Я его дочь.

- Придется заставить тебя говорить правду.

- Я не вру! Он мой... Он был моим отцом.