– М-16 только по типу автомат, а по документам – автоматическая винтовка, – ушел я от ответа и сердито воззрился на пацана. – Тебе когда выходить?

– Я до конечной, до Рудни, – радостно сообщил он. – А кто сильнее: кровосос или трясинщик?

Я тяжко вздохнул и отвернулся к окну. Трясинщик, надо же. Если когда-нибудь доведется вновь свидеться с Болотным Доктором, подкину ему словечко, пусть пользует для классификации своих зверушек.

Попутчик меж тем не отставал. Кажется, он решил меня доконать убойными вопросами.

– Дядько, а какие раны опасней – резаные, колотые чи огнестрельные?

– Черепно-мозговые, – сурово отрезал я. – И если не отвалишь, я тебе обеспечу парочку.

Шалопай надулся и сдвинул сивые брови, веснушки на его щечках проступили явственней. Освещенный косыми лучами заходящего солнца через прореху в шторках, он мне напомнил Дроя – матерого сталкера, с которым мы не один рейд вместе пережили, прикрывая один другому спину. Ну да, вроде похож: конопатый, прямолинейный, с проблемными килограммами на боках. Уменьшенный и омоложенный вариант.

Я примирительно толкнул пацана локтем, спросил:

– Перед гопарями бывает сцыкотно?

– Бывает, – признался он. – Весь район задрали уже.

– В следующий раз, когда подойдут, двинь лидеру в рыло, – посоветовал я. – В переносицу, у него носопырка слабая.

– Ага, чтобы потом меня избили. Еще чего.

– Верно, изобьют, – сказал я. – Но если не садануть шакалу в нос, он всю жизнь будет тебя глодать.

Пацан не ответил. Он подвигал кожей на лбу и принялся что-то соображать, почесывая в мясистом затылке. Солнце опустилось за кромку леса, и веснушки на пухлых щеках погасли, рассеивая сходство с Дроем. Я пригляделся. И впрямь, нет между ними ничего общего – показалось.