Привратник с унылым лицом безмолвно подошел к двери.

— Я нанимаю ее. Отошли остальных.

Он закрыл дверь и повернулся к Джин:

— Я хочу, чтобы вы со мной отобедали.

— Я не одета для обеда.

— Я пошлю за портным. Постарайтесь уложиться в час.

Молодой человек вышел из комнаты. Дверь закрылась. Джин потянулась, откинула назад голову и беззвучно, ликующе рассмеялась. Она заложила руки за голову, шагнула вперед, сделала пируэт и запрыгала на одной ноге к окну. Встала на колени у подоконника, положила голову на руки и посмотрела в окно. Были сумерки. Огромное серо-золотое небо занимало три четверти вида. Внизу расстилалась Столица — тускло-серое, лавандовое, черное кружево приземистых зданий, перекрещенных мертвенно-бледными магистралями, что запрудили золотистые автомобили. С правой стороны скользил к горным пригородам воздушный корабль — с усталыми нормальными людьми, живущими в красивых домах. Что бы они подумали, если бы узнали, что она, Джин Парле, наблюдает за ними? Например, тот человек, который ведет сверкающий «Скайфарер» с бледно-голубыми дверцами. Она вообразила себе картинку: толстяк с хмурыми складками на лбу спешит домой к жене, которая будет покорно выслушивать его хвастовство или ворчание. Женщина-скот, думала беззлобно Джин, женщина-корова. Какой человек покорит ее, Джин? Где тот, который необуздан, суров и достаточно ярок?.. И вот теперь ее ждет новая работа. Она состроила гримасу: как же, миссис Эберкромби… Она поглядела на небо. Звезды еще не высыпали, и огней станции Эберкромби видно не было.

Миллион долларов, подумай об этом. «Что вы будете делать со своим миллионом?» — спросил ее новый хозяин. Теперь, когда она вспомнила это, сама мысль, как комок в горле, лишала равновесия.

Что она будет делать с миллионом долларов?