Анри щелкнул пальцами по подбородку:

— Теперь снова.

Девушка стояла с прищуренными глазами, а портной суетился вокруг, отмеривал шаги по комнате, что-то шепотом вычислял, делал какие-то стремительные жесты, понятные только ему самому. Он растянул вокруг Джин серо-зеленую паутину, тронул ее и стал вытягивать по мере того, как на тело ложились нити. Затем подсоединил какие-то шишечки к концам гибкой трубки, обжал ее вокруг талии Джин, потянул — и трубка пошла извергать сверкающий темно-зеленый шелк. Анри искусно изогнул и отрезал трубку, затем продолжил тянуть, изгибать ложившийся шелк.

Он опрыскал ткань чем-то тускло-белым, бросился вперед и принялся формовать складки, тянуть, собирать в пучок — и вот материя уже падает шуршащими волнами с плеч, перетекая в широкую шуршащую юбку.

— Теперь перчатки, — портной покрыл руки девушки теплой черно-зеленой пеной, которая затвердела блестящим бархатом, потом искусно обрезал ножницами, чтобы обнажить внутреннюю сторону рук.

— Туфли-лодочки — черный сатин с изумрудно-зеленой фосфоресценцией.

— Теперь украшения, — в правое ухо Джин он вдел красную безделушку, затем с пальцев портного на правую руку девушки соскользнул неограненный рубин.

— Запах, совсем чуть-чуть. Лучше всего Левелье, — и в воздухе поплыл аромат происхождения, очевидно, центрально-азиатского.

— Мисс одета. И, осмелюсь сказать, — Анри напыщенно поклонился, — исключительно прекрасна.

Он повозился с тележкой, одна сторона отпала, и вверх взметнулось зеркало.

Джин осмотрела себя. Живая наяда. Когда она добудет этот миллион долларов, а лучше — два миллиона, — она наймет Анри на постоянную работу.

Портной все еще бормотал комплименты:

— О, величайшая сила жизни! Вы волшебница! Потрясающе! Не могу глаз оторвать…

Дверь открылась. В комнату вошел Фосерингей. Анри низко поклонился и хлопнул руками. Фосерингей взглянул на нее: