Существует не так уж много вещей, способных привести черного мага в состояние абсолютного, неземного блаженства, как правило, все они уголовно наказуемы и сурово порицаются обществом. Надо ли объяснять, с каким энтузиазмом Эдан Сатал воспринял предложение «наподдать сектантам»? Для восстановления душевного спокойствия боевому магу было недостаточно простого водворения злоумышленников в тюрьму, пожалеть о покушении на его детей должны были все (абсолютно все!) хоть как-то причастные к преступлению.

Теперь черным маг смаковал свершившуюся месть. Это пьянило его лучше, чем вино, и эффект держался дольше — вторую неделю бывший координатор ходил в приподнятом настроении, то и дело впадая в легкий транс.

Ларкес рассматривал водруженные на его стол ноги и решал сложную логическую задачу — бить или не бить? Во времена его молодости считалось, что обижаться на умалишенных — грешно, а недееспособность коллеги маг готов был подтвердить под присягой. Сатал плавал в блаженном забытьи и ничего вокруг не замечал.

— А я его по ногам — шварк, и по морде — хрясь. Он потянул по центру, а я — проникающим…

Ларкес прокашлялся — мгновения своего триумфа Сатал мог живописать часами, причем координатору казалось, что количество нанесенных ударов и пронзенных щитов с каждым разом увеличивается. Не потому ли все древние маги так круты?

— Покончить с сектой вам не удалось.

— Тут ничего не поделаешь! — пожал плечами Сатал. — Мы нигде не засветились, значит, утечка произошла выше.

М-да, было бы странно, если бы черный испытал что-то вроде вины.

— Все гораздо хуже, — Ларкес начал возить пальцами по крышке стола, нахмурился и перестал. — Утечек не было. Один из патриархов, не объясняя причин, прислал вместо себя заместителя, которого вы, кстати, тоже упустили. Когда наши агенты ринулись его искать, все, связанные с этой ячейкой секты, либо умерли, либо исчезли.