Лафери прокрутил кассету еще раз. Фразы были построены связно, голос Хукера казался спокойным и трезвым. Единственной бредовой мыслью являлось, собственно, его намерение. Но ведь Дуглас Хукер действительно сумасшедший, не так ли?

Лафери снова вызвал Белт на связь. Корабль Хукера был уже далеко за пределами внутренней системы; оставалось все меньше шансов на то, что пламя его двигателя успеет рассеяться, не навредив кому-нибудь, случайно оказавшемуся на пути.

Постепенно волнение улеглось. У Лафери и без того хватало проблем. Единственное, что он мог сделать, это обратиться с просьбой к властям Белта.

— Продолжайте наблюдать за ним. Существует вероятность того, что он повернет назад или хотя бы изменит курс.

Его гипотеза имела под собой почву: Хукер время от времени будет пользоваться корабельным «доком». Вполне возможно, что он поправится и либо вернется добровольно, готовый понести наказание, либо попытается скрыться на одной из колоний. Скорее всего, Хукер выберет последнее: кража термоядерного двигателя каралась смертной казнью. Но с ним можно поладить, предложить амнистию за добровольный возврат корабля.

Три недели спустя пришло сообщение о том, что Хукер держит курс на Тау Кита. Весьма разумный выбор, отметил про себя Лафери.

За последние два столетия население Плато пережило тяжелые времена в связи с проблемой нехватки органов. Правящая верхушка держала в своих руках жизнь и смерть жителей Плато. Жизнь — так как неограниченный доступ к банку органов гарантировал несколько дополнительных столетий. Смерть — поскольку в периоды нехватки материалов за любое преступление можно было получить смертный приговор. Платиане не жаловались; им хотелось жить веками.

Так продолжалось до тех пор, пока аллопластика — имплантация чужеродных материалов в органы и ткани тела — не возобладала над органическими трансплантантами. Весь цивилизованный мир уже прошел через эту стадию. Банки органов и смертную казнь упразднили за ненадобностью.