Зайцев появился, когда Яна уже собралась идти наверх сама. За последние полгода он не изменился: та же мордашка со старческими веснушками на лбу, тот же робкий взгляд из-под бифокальных очочков, та же куртёнка болотного цвета, кое-как пристроенная на сколиозном плечике.

- Ой, простите, Яна Валерьевна, я, э-э... припозднился сегодня, затараторил Иннокентий Игоревич, на ходу яростно скребя дно кармана в поисках ключа. - У нас теперь интернет есть, провели от Академии, вот я и, того, засел... осваиваю... - он смущённо потёр нос. - Статью свою нашёл старую. Представляете, на американском сервере нашёл... э-э... ну то есть перевод, конечно. Мой студент... он в Массачусетском теперь, представляете? Так вот он перевёл. Хороший такой парень, толковый, я его помню... - Яна недовольно шевельнулась, и Зайцев тут же поправился: - Извините, это я так. Вам неинтересно теперь уже... Пожалуйста, ключик. Вы уж там, пожалуйста, не очень долго. Кофе если... кофе в левом шкафчике, вода там же, банка целая, фильтрованная у меня вода... с горелкой только осторожнее, а то ведь охрана... э-э... в общем, вот, - он неловко сунул ей в руку тёплую железячку, - Всего доброго, Яна Валерьевна. Ключик потом на прежнее место положите...

Не дождавшись ответа, он засеменил прочь, неловкими движениями натягивая на себя куртку.

Зайцев был ей обязан. Прошлой зимой у его жены, Светланы Яковлевны, случился приступ - прямо на работе. Она лежала на холодном дерматине, а сонный мужик со "скорой" позёвывал, пожимал плечами и бурчал что-то вроде "укольчик бы надо... а нету у нас... лекарства, говорю, нету, не выписывают на нас". Столпившиеся вокруг сотрудники стыдливо прятали глаза - Светлану Яковлевну в отделе любили, но отдавать свои деньги на чужого человека тоже ведь не дело, времена не те. Подошёл Яковлев, поцокал языком, сказал что-то вроде "ужас-ужас". Подумал, снял с себя пиджак, накрыл им старуху. Ещё подумал, вытащил из внутреннего кармана портмоне и футляр для очков, оцепеневшему Зайцеву бросил "крепитесь, поможем", и убежал.