— Геннадий Михайлович, — попробовал Герман по-другому. — Мы обращаемся к вам как к русскому военному, патриоту… ну, вы понимаете, о чём я?

— Пока ничего не понимаю. Кроме того, что вы очень хотите втравить меня в какую-то гадость, — ядовито заметил полковник. — Только я вот что скажу. Ты, Герка, хороший парень, и папа у тебя был… ну, ты знаешь, кто для меня был твой папа. Поэтому я сижу в этом свинарнике и тебя слушаю. Но имей в виду одну простую вещь. Я ни в каких бизнесовых делах не участвую принципиально. И если ты в какое-то дерьмо вляпался с деньгами, задолжал кому-то, или ещё что — я совсем не уверен, что смогу тебе помочь. У меня, конечно, есть кое-какие старые связи. Но сейчас всё это не работает. А если что-нибудь политическое — так я вообще здесь ничего не понимаю, и понимать не хочу. Я, если хочешь знать, считаю так: все наши политики — говно. Продажная сволота. Все, без исключения. Страну развалили — раз. Продают по кускам — два…

— Геннадий Михайлович, так вот и мы о том же, — невежливо перебил его Генрих. — Вы послушайте, а потом делайте выводы.

— Ну, слушаю, — полковник потёр пальцем переносицу. — Только быстро и доступно.

— Ну да… В общем… Роб, давай ты, что-ли…

— Значит, так, — Роберт слегка волновался. — У нас есть звезда. То есть у нас была звезда…

— Вифлеемская, — вставил Генрих.

— Будем надеяться… В общем, так. Сверхновая звезда в центре Галактики. Зрелище, конечно, красивое. Жаль, отсюда его не видно. Понимаете, облака в созвездии Стрельца её закрывают. А если бы не закрывали, кстати, у нас ночью было бы светлее, чем днём. Центр Галактики вообще светит офигенно… Звезда массивненькая была, приятная такая бешечка… Дальше по классической модели. Ну, нейтронизация, то-сё. И потом — бамц. Доступно?

— Доступно, — в голосе полковника прорезалась обида. — Нейтронизация, понимаешь… бамц… Думаешь, раз я военный, значит — дуб? Да ты знаешь, с какой техникой я работал? И сейчас, между прочим, работаю. У меня на объекте вся спутниковая связь…