– Кстати о ведьмах, – сказала Летиция, в манере прирожденной председательницы переводя разговор в нужное русло. – Я подумала, что стоило бы обсудить с вами ваше участие в Испытаниях.

– Ну?

– Вам… э-э… вам не кажется, что побеждать из года в год несправедливо по отношению к остальным?

Бабаня Громс-Хмурри задумчиво осмотрела пол, потом потолок.

– Нет, – наконец сказала она. – Я лучше их.

– А вам не кажется, что это отбивает у других участниц охоту состязаться?

Вновь последовал внимательный обзор пола и потолка.

– Нет, – сказала бабаня.

– Но все с самого начала знают, что первого места им не видать.

– Я тоже.

– Да нет же, вы наверняка…

– Я имела в виду, я тоже с самого начала знаю, что первого места им не видать, – уничтожающим тоном перебила бабаня. – А надо им браться за дело с уверенностью, что победы не видать мне. Нечего удивляться проигрышу, если не умеешь верно настроиться!

– Но это охлаждает их пыл.

Бабаня, казалось, была искренне удивлена:

– А что им мешает бороться за второе место? Летиция не сдавалась.

– Вот в чем мы надеемся убедить вас, Эсме: примите почетную отставку. Вы вполне могли бы произнести небольшое напутственное слово, вручить приз и… и, пожалуй, даже… э-э… войти в состав судейской коллегии…

– А будут судьи? – удивилась бабаня. – У нас никогда не было судей. Просто все знали, кто победитель.

– Ага, – подтвердила маманя. Ей вспомнились сцены в финалах одного или двух Испытаний. Когда побеждала бабаня Громс-Хмурри, всем это было ясно как день. – Истинная правда.

– Это был бы очень красивый жест, – продолжала Летиция.

– Кто решил, что должны быть судьи? – поинтересовалась бабаня.

– Э-э… комитет… то есть… ну… нас собралось несколько человек. Дабы не пускать на самотек…

– Ага. Понятно, – кивнула бабаня. – А флажки?

– Простите?

– Вы, конечно, развесите гирлянды таких маленьких флажков? И, может быть, организуете продажу каких-нибудь яблок на палочках?