На поле для Испытаний устанавливали ларьки и палатки. Под ногами путались дети. Комитет нерешительно стоял под деревом, изредка поглядывая на розовую фигурку на верху высоченной стремянки.

– Она явилась затемно, – пожаловалась Летиция подошедшей мамане. – Сказала, что всю ночь шила флажки.

– Ты про кексы расскажи, – угрюмо посоветовала кума Бивис.

– Эсме испекла кексы? – изумилась маманя. – Но она же не умеет стряпать!

Комитет посторонился. Многие дамы внесли свой вклад в продовольственное обеспечение Испытаний – это было и традицией, и своего рода конкурсом. Среди целого моря заботливо прикрытых тарелок, на большом блюде, высилась гора бесформенных лепешек неопределенного цвета. Словно стадо карликовых коров, объевшись изюма, долго маялось животом. Это были пра-кексы, доисторические кексы, увесистые и внушительные. Им не было места среди покрытых глазурью изысканных лакомств.

– Выпечка ей никогда не давалась, – пролепетала маманя. – Кто-нибудь их уже пробовал?

– Ха-ха-ха, – глухо рассмеялась кума Бивис.

– Что, черствые?

– Можно тролля забить до смерти.

– Но она ими так… э-э… гордилась, – вздохнула Летиция. – Да, и еще… варенье.

Банка была большая. Казалось, она наполнена застывшей лавой.

– Цвет… приятный, – оценила маманя. – А варенье кто-нибудь пробовал?

– Мы не можем вытащить ложку, – призналась кума.

– Вот оно что. Что ж, видно…

– А туда ее пришлось загонять молотком.

– Что она замышляет, госпожа Огг? Она натура слабая и мстительная, – сказала Летиция. – Вы с ней подруги, – прибавила она тоном не только утвердительным, но и обвиняющим.

– Уж и не знаю, что у нее на уме, госпожа Мак-Рица.

– Я полагала, она оставит нас в покое.

– Она сказала, что хочет помочь нам и ободрить молодежь.

– Она что-то замышляет, – угрюмо повторила Летиция. – Эти кексы имеют целью подрыв моего авторитета.