– Нет, не ерунда.

– Ага. Я знаешь что решил? Я решил, если его в другой класс переведут, я папку попрошу, чтоб меня тоже перевели! Чтоб меня тоже постригли!

– Тьфу на тебя…

Лёнька замолчал и несколько минут тёрся рядом тихо, понурый. Луша поскуливала и совалась под руки то к хозяину, то к Алею, но на неё не обращали внимания.

Набежали белые облака, застили солнце. Лес загудел под ветром, клонясь над пригорками и оврагами. Пронеслась машина, ярко-алая, красивая как бабочка, – и снова всё стихло. Алей подумал, что автобуса тут ждать – дело безнадёжное, пешком дойти куда быстрее… Даже хорошо, что так: размяться можно после работы…

За плечом раздумчиво засопел Комаров.

– Знаешь, Алик, – сказал он, – а я всегда мечтал, чтоб у меня такой брат был, как ты.

Алей фыркнул.

– Ну тебя совсем. И вообще, у тебя сестра есть.

– Она мелкая ещё, – Лёнька смешно сморщил нос, – и глупая.

Алей улыбнулся.

– А ты умный. Вот и будь сам старшим братом. Большим и классным.

Комаров засмеялся.

– Ага, – кивнул он. – Буду.

Остались за поворотом новенькие высотки. Вдалеке, в проплешине между купами берёз замелькали вагоны электрички, – приглушённый шум донёсся с запозданием. Сильнее прежнего застонал ветер. Мимо всё-таки прошёл полупустой автобус, обогнав Алея на пути от метро до дома. Алей проводил автобус равнодушным взглядом. В такую погоду погулять одно удовольствие…

«Хорошо, что я Клёна встретил, – сказал он сам себе. Было грустно до горечи, от утреннего радужного настроения не осталось и следа. – Инька молчун, ничего сам не расскажет, а мама… связалась она с этим! Если б я знал, Господи. Я ведь ей сам говорил – выходи замуж, не хорони себя, ты молодая, он тебя любит… Она же прямо расцвела. Так хорошо было. А теперь вот Инька».

Клён, наконец, распрощался и отправился своей дорогой: ему пора было домой, обедать.