Алей расхохотался до слёз. Он всё-таки вытянулся в длину, хоть и позже, чем остальные; теперь Поляна могла посмотреть на него сверху вниз, только взгромоздившись на каблуки. Но образ Облаковой – разъярённой валькирии, лупящей хулиганов портфелем, запечатлелся в памяти навсегда. «Ты тогда нанесла мне моральную травму!» – сказал он ей сквозь смех. «А иначе они бы тебе физические нанесли! – мгновенно отозвалась Поляна. – Хорошо, что ли?»

…Она покончила с шинкованием капусты, смахнула нарезанное в кастрюлю и села, удовлетворённо вздохнув. Алей поднял глаза.

– Я ему сказала, что ты лайфхакер! – со значением сообщила Поляна.

Алей снова уронил голову на руки.

– Ляна, – обреченно сказал он. – Ты что? Зачем?

– Нет, – жарко выдохнула Поляна, навалившись грудью на стол. – Ему можно верить. Он надёжный!

Алей вздохнул.

– Ладно… Расскажи, как ты с ним познакомилась.

Ляна мечтательно прикрыла глаза. На румяных губах её заиграла улыбка.

– Я в центре была, – сказала она, – мылом душистым закупалась и бомбочками для ванн. Пока я в магазине была, дождь пошёл. Такой дождь, прямо ливень! Дождь ещё с утра шёл, везде лужи были, а тут прямо моря стали. Выхожу я из магазина – а передо мной лужища! Никак не обойти. Делать нечего, пошла через лужу. А я на каблуках была. Поскользнулась, упала, мыло уронила, туфлю потеряла… ой.

– И что?

– А он возле машины своей стоял. Красивый такой… только я тогда не заметила, конечно, это я потом заметила, – Поляна засмеялась. – Он подошёл и зонтик надо мной раскрыл. Ой… в общем, он потом меня домой отвёз. А я его чаем напоила. А он… ой, Алечка, я так… я так… я так сильно-сильно его люблю.

Алей улыбался, вплетя пальцы в волосы. Болтовня Ляны, полная охов и вздохов, его забавляла, но думал он о другом, – о том, что цепочка, взламывавшая полянин Предел, начиналась с воды.