Склон обрывался вниз – почти отвесно. Корни деревьев плескались в речной воде. Река оказалась неширокой, метров пять от силы, но, судя по оттенку воды, тут было глубоко. «Наверно, омуты», – подумал Алей. На дальнем берегу стеной стоял лес.

Осень пошла вдоль обрыва, поманила Алея за собой. Они миновали заросли орешника, и берег вновь стал пологим.

В этих местах бывали люди. На узкой полоске песка лежали, как скамейки, сухие ошкуренные брёвна, а в воде у берега, привязанная к колышку, ждала зелёная лодка.

Осень села на бревно и озорно улыбнулась.

– Знакомься, – сказал она, – это Ялик.

– Что?

– Ялик, – она засмеялась. – Это действительно Ялик, он существует здесь в такой форме.

– Вот это да! – Алей подошёл к лодке и потрогал тёплый, точно живой, борт. – Похож на лодку секретариата. Как так получилось? Кто придумал символ, технический директор? Он тут был?

– Сколько вопросов. Да, директора тут были. Тут много кто был. Алик, не трогай воду!

– Что?

Осень смотрела серьёзно.

– Не прикасайся к воде Старицы, – сказала она. – Это опасно. Я толком не знаю, чем, но лучше этого не делать.

Алей отступил. Перебрался поближе к Осени и уселся на бревно по соседству. За спиной клонились побеги малины. Он нашёл веточку с четырьмя спелыми ягодами, сорвал и протянул Осени. Кажется, была не пора для малины… или пора? Непонятное стояло время.

– Спасибо, – сказала Осень, возвращая ему пару ягод, и продолжила: – На самом деле тут довольно мало места. Три-четыре квадратных километра. Пространство закольцовано, если будешь долго идти, вернёшься туда, откуда вышел. Пробовали плыть по реке, это можно сделать в Ялике. Получается то же самое. Но известно, что это не русло реки, а только старица.

– Делали предельный поиск?

– Да. Результатов немного, но они есть. Каким-то образом отсюда можно выйти в реку имён. Но ни у кого ещё не получилось.