Голос его звенел от запоздалых слёз. Алей вздохнул снова.
– Лёнь! – окликнул он. – Поводок не забудь.
– А? – Лёнька обернулся с ошалелым видом, поморгал и вдруг заорал на всю улицу: – Ага! Алик, спасибо, спасибо! Ты настоящий друг! Алик, ты самый лучший!
Алей покачал головой, улыбаясь.
– Да ну тебя, – проворчал он, – пожалуйста.
Он быстро поравнялся с Комаровым, отдал поводок и развернулся уже, когда пришла мысль, что нелишне напоследок ещё раз погрозить пальцем. Лёнька был парень славный, но ужасный болтун, а проблем у Алея и так хватало. «Зря я это, конечно, – подумалось ему, – но что уж тут… А, ладно! Всё равно Инька уже раззвонил».
Он посерьёзнел. Комаров вскинул голову.
– Лёня, – тихо и строго сказал Алей, – я с тебя обещание взял?
– Взял! – бурно закивал Лёнька, придерживая обалдевшую от волнений Лушу, – клятву взял, я всё!.. спасибо, Алик!..
Колли в экстазе повалилась на спину у его ног.
– Не давши слова, крепись, а давши – держись, – зачем-то изрёк Алей, хотя сам не вполне понимал значения старой пословицы.
Лёнька понял правильно. Жестами изобразил, что будет нем как могила. Алей фыркнул, полюбовался на рыжую парочку ещё немного и сказал «ну пока».
– Алик, бывай! – кричал Лёнька ему вслед. – Удачи!
Потом Луша залаяла, звук лая стал удаляться вместе с топотом лёнькиных ног, и, наконец, всё стихло.
Налетел ветер, принёс запах свежей листвы и сырость ручья, протекавшего по дну оврага. Пронеслась быстрая тень малого облака, и подумалось, что в вышине ветер куда сильнее, чем здесь – вон как гонит… Не торопясь, Алей шагал по пустынному тротуару. Спустя пару минут он сцепил пальцы в замок на затылке и запрокинул лицо к небу.
Солнце сияло.
«Любопытная получилась цепочка, – думал Алей. – Странная. Коротенькая, но странная». Если случится свободное время, можно будет поломать голову над тем, какое отношение к собаке Луше имели линии электропередачи и логотип операционки, опасные хранилища и небесные знаки, можно будет много интересного и бесполезного извлечь из этого… можно, но скучно. Такими играми Алей развлекался, когда был чуть старше Лёньки – классе в шестом.