Ей почему-то очень захотелось так сделать. Увернулась она тоже очень быстро.

Здоровяк с трудом распрямился, но с мужеством отчаяния, громко вопя, снова бросился на нее, размахивая топором. В тот же миг голодное острие Хазид-хи уперлось ему в брюхо. Удерживая противника на месте, Кэтти-бри быстро переступила, подойдя к нему вплотную.

– Могу поспорить, это больно, – шепнула она и снова с силой ударила коленом вверх.

Молниеносно отпрянув, она тут же круговым движением взмахнула мечом и без малейшего усилия перерубила рукоять опускавшегося на нее топора, будто та была сделана из воска. Затем девушка снова отскочила, не преминув все же пнуть негодяя в промежность еще раз.

С перекошенным от боли лицом и безумными глазами бедняга попытался броситься за ней, но девушка неуловимо полоснула мечом, и штаны здоровяка, лишившись ремня, упали к его ногам.

Сделав два коротких шажка, громила рухнул лицом в грязь. С трудом поднявшись на колени, перепачканный грязью и скрюченный болью, он все же замахнулся на девушку. Только в этот момент, похоже, он понял, что в руке у него лишь кусок топорища, однако остановить движение уже не мог, а Кэтти-бри между тем шагнула вперед и ногой толкнула его в правое плечо, снова опрокинув на землю.

Разбойник вновь поднялся, ничего не видя из-за залепившей лицо грязи и остервенело отбиваясь обрубком топорища.

Кэтти-бри уже была у него за спиной и снова толкнула в грязное месиво.

– Не смей вставать, – пригрозила она.

Но упрямый разбойник, отплевываясь и изрыгая проклятия, снова попытался подняться.

– Не смей, – повторила девушка, понимая, что он по голосу поймет, где она стоит.

Он немного вытянул одну ногу для устойчивости, развернулся и размахнулся в последний раз.