Вояка уселся и преданно заморгал глазами. Денис оглядел комнату, пытаясь найти свободное кресло. К сожалению, сесть было негде: все пространство занимали радиоаппаратура, свернутые жгутами провода, паяльники, микросхемы. Детектив потоптался-потоптался, да так и остался стоять.

— Вы вели расследование исчезновений послов?

— Так точно, господин детектив. Вел. Как есть, вел.

— Можно ознакомиться?..

— Рад буду служить… так сказать!..

Негнущимся пальцем Митяев включил машину.

Компьютер зажужжал; загорелась оливковая панель допотопной армейской «Аники».

— Отвернитесь, господин детектив, я введу секретный шестибуквенный код-пароль. Вот… все, готово!..

…Минут десять Завацкий наблюдал, как на экране разворачиваются кривые и графики, мелькают строчки докладов и меморандумов. Наконец до него дошло: Митяев добросовестно, тупо, а главное — безупречно шил дело Киннару II, биологу. Следующему из списка выживших. В ход шло все: эфемерная взаимосвязь между исчезновениями послов и научными озарениями Киннара, украденный из запасника проектор, скрупулезный учет меню биолога, наконец.

Денис поднял на сенешаля глаза.

— Вы что, все это серьезно?

— Виноват, — не понял тот. — Что именно?..

— Ну… меню, проектор… Смотрите, что у вас написано:

«8 апреля. Обнаружена в номере обертка от шоколадной плитки марки „Альпенголд“. Пропал Клаус Доннель, гражданин Швейцарии…»

И вот дальше:

«Взял у Татьяны Ли заимообразно сумму в размере десяти рублей. Означенная выше Татьяна Ли пропала 10 апреля…»

— Виноват, — повторил Митяев. — Что вам конкретно не нравится, господин детектив?..

— Так ведь к кому угодно придраться можно! Каринэ не пробовали обвинить?.. У нее в рюкзачке тоже шоколадка лежит.

— Зря ерничаете, господин детектив. Зря! У меня система. И госпоже Каринэ в ней найдется место. И господину Марвину. — Митяев смотрел на теира безумным птичьим взглядом: — Марвин, между прочим, у Киннара в гонцах. Потенциальный диссидент! Вы в курсе, что он бывший яхтсмен?..