- Михаил Никодимович, - сказал он, подходя к капитану, - я слышал, у вас болят зубы. Пройдемте в каюту, я вас осмотрю

Испуганное выражение промелькнуло на лице капитана, он отступил от врача. Но тут же опомнился и улыбнулся:

- Боль уже проходит...

- Но осмотреть зубы не мешает, - настаивал врач. Капитан отвернулся, показывая, что разговор окончен. Врач обиделся и ушел.

Жесткое лицо Чумака повернулось к Вадиму:

- Не стоило беспокоить доктора из-за таких пустяков.

Он не счел нужным ничего объяснять. Он стоял на мостике сосредоточенный, ушедший в себя, и думал об уродливом несоответствии жизни: в сознании еще бушует воля к подвигам, а одряхлевшее тело уже не в силах ее выполнить...

Это были печальные мысли, но почему-то голова капитана гордо подымалась, и лицо светлело...

Чем ближе подходил "Поиск" к бухте Молчания, тем больше волновался Вадим. Странности в поведении капитана настораживали. Может быть, это следствие болезни. Если память не вернулась к Чумаку, сможет ли он провести судно в узком скалистом проходе?

Море становилось все более бурным. Оно с размаху, тяжело и твердо било о борта волнами, словно мешками с песком. Огромные волны, разрезанные надвое носом корабля, глухо рычали. Иногда раздавался такой звук, будто какое-то чудовище причмокивало языком.

Появились рифы. В белой пене они поднимались из глубин моря, как зубы. "Поиск" все время лавировал между ними.

Капитан Чумак держал у глаз морской бинокль и голосом, молодым и звонким, отдавал команды. Вадим был удивлен точностью и краткостью его приказаний.

"Поиск" вошел в узкий проход между скалами. Здесь достаточно было чуть-чуть отклониться от заданного в лоции курса, чтобы наткнуться на подводный выступ. Вадим ожидал, что капитан попросит карту. Но Чумак по памяти уверенно вел судно. Он мельком взглядывал на приборы, проверяя себя, и улыбка раздвигала его обветренные губы. Вот прямо перед носом "Поиска" выросла серая стена, надвинулась почти вплотную, почти нависла над палубой. Ясно были видны маленькие трещины, клочки мха.