
* * * Ратный, буланой масти жеребец захрапел и попятился. Всадник, рыжеволосый витязь, ловко нахлобучил на голову стальной шишак с бармицей,оставлявший открытым гладкое юное лицо, покосился на ближнего спутника, пегобородого мужика на мохноногой большеухой коняге. -- Лошади чуют, господин, дальше ее пойдут, -- сказал пегобородый и неловко соскочил на землю. - Вели челяди быть здесь. Витязь скривил тронутую светлым пушком губу... Но смолчал. Привстав на стременах, он обернулся, махнул дружине рукой в латной рукавице: спешиться, ждать. Затем толкнул каблуками жеребца. Тот неохотно двинул вперед. Время от времени конь встряхивал головой, словно отгоняя слепня. Пегобородый, прихрамывая, трусил рядом, держась за стремя. - - Колдун, -- бросил всадник, -- далеко еще? -- Тут он, душегубец, -- речь пегобородого стала невнятной, дышал он с трудом. -- А вправду говорят: его ни меч, ни стрела не берут? -- в звонком голосе витязя не было страха, только любопытство. - - Говорят, господин. - - А ты что скажешь? Жеребец с мелкой рыси перешел на шаг. Всадник не стал его понукать. - - Колдун! - - Да, господин? - - Я тебя спросил! -- Против нелюдя особое оружие надобно... С наговором особым... - неохотно отвечал пегобородый. И замолчал.
