Дмитрий Грошний был способен на большее. Но большего не хотел. Со времени последнего исчезновения Сермаля, Грошний умело и успешно погружал себя в некое подобие духовной спячки. А на иронические замечания прочих Сермалевых выкормышей, Дмитрий отвечал, криво улыбаясь: "Я - мышь. Мышь и рыба. Зимой мы спим." Впрочем, это был довольно крупный экземпляр мыши. Метр девяносто два. Нежно заворковал телефон. Грошний, не глядя, ухватил трубку. Вторая рука его продолжала мять и проворачивать. -- Братик, -- сказала трубка красивым женским голосом. - На дачу не собираешься? - - Нет, -- кратко ответил Грошний. Зажав трубку плечом, он снова подключил к делу обе руки. - - А я поеду. Ходжа там второй день без еды. Еще сожрет кого-нибудь. - - Он может, -- с тем же лаконизмом отреагировал Грошний. - - Работаешь? - - Угу. - - Ну, не буду мешать. Чмок! Трубка вернулась на место. Рука женщины оторвалась от простыни, поискала в воздухе и коснулась мускулистого мужского живота. Блестящие черные глаза по-прежнему не отрываясь глядели на экран. Грошний слегка отстранился. - - Сударыня, -- произнес он солидно. - Вы меня отвлекаете. Рука вернулась на место. - - Извините, -- хрипловатым контральто сказала женщина. Раскаяния в контральто не ощущалось. Телефонная трубка вновь заворковала. - - Да-а? - - Димон! Это Стежень! Быстро приезжай ко мне! - - Глебушка, извини. Я мну клиента. - - Пошли его на хрен, Димон! Приезжай в темпе. О ч е н ь к р у т о! И короткие гудки. Грошний вздохнул, отошел от стола, встряхнул кистями, затем достал из бара пакет с соком, опорожнил пакет в два длинных стакана. Один протянул женщине. С минуту оба пили сок и смотрели телевизор. -- Сударыня, -- задушевным голосом произнес Грошний. - У моего друга неприятности. Искренне сожалею, но мы должны прервать сеанс. Деньги я, разумеется, верну. Женщина перевернулась набок, потянулась, взглядом гурмана окинула худощавый мускулистый торс. - - Ах, Дима, -- кошачьим голоском протянула она.