С другой стороны, трахнуть Даффи было все равно, что трахнуть человека, охранным бизнесом не занимающегося: стоило закрыть глаза, и уже не было мыслей вроде «я лежу с человеком, искушенным в инкассаторском деле, охранных системах и частном сыске». Таких мыслей как не бывало. Так что, с одной стороны, интерес для Эрика представляло лишь то, что Даффи работал в сфере безопасности, с другой стороны, в этом не было никакого интереса. Что ж, подобного рода парадоксы — вещь для секса довольно обычная, думал он.

Даффи ему, пожалуй что и понравился — настолько, насколько это было возможно при таких обстоятельствах (к чувству симпатии тут часто примешивалось облегчение, что все прошло гладко, и надежда, что не будет никаких «нехороших» последствий). Эрик расчувствовался даже до того, что, уходя, сказал:

— Увидимся.

— Нет, — вежливо ответил Даффи, и Эрику волей-неволей пришлось подумать: вот уж не знал, что я настолько плох. Но отказ Даффи никак не был связан с прошедшей ночью, он был связан лишь с Кэрол и с событиями четырехлетней давности, и с тем, что он, конечно, не будет чересчур доверять тем, кто остается только на одну ночь.

А больше, чем на одну ночь, теперь у Даффи никто не задерживался. Порой это были мужчины, порой — женщины, но как бы они ни были искушены в сексе, чистоплотны, остроумны или даже — в хорошем смысле этого слова — старомодны, они лишь однажды опускали в коробку свои часы. Кэрол, бывшая коллега по полицейскому участку Уэст Сентрал, бывшая подруга (нет, до сих пор подруга, или что-то вроде того) и, в придачу, бывшая невеста (по правде говоря, не совсем невеста: она спрашивала его, и он ответил нет) была единственным исключением, и исключением мучительным. Единственный человек, с кем Даффи по-настоящему хотел бы заняться сексом, единственный человек, с кем это ему никогда не удавалось — не удавалось так часто, что он больше уже и не пытался. Он давно пришел к выводу, что возможность секса с Кэрол — идиотский мираж, все равно, что верить в загробную жизнь.