— Просто, как дважды два. Что, это и сейчас так?

— Нет, безмозглые ковбои допустили слишком много аварий. Вот лавочку и прикрыли. По крайней мере, что-то больше об этом не слышно.

— Хорошая афера, — уважительно проговорил Даффи.

— Просто прекрасная, пока работала. Жаль, что они так глупо попались.

Даффи кивнул. Ему было знакомо это чувство; оно было знакомо всем, кто работал в сфере охраны правопорядка. Начинается всегда с того, что хочется арестовывать всех и за что угодно, и любой значок с надписью «Войска вон» или показанный исподтишка рогатый знак победы таят в себе угрозу Сложившемуся Миропорядку; затем наступает осознание того, что всех нарушителей не переловишь, всех нарушений не пресечешь. Кто-то попадается по глупости, таких ты презираешь за то, что они так плохо подготовились к тому, за то взялись; кто-то попадается потому, что оказался менее удачлив, чем ты; и, наконец, кто-то попадается потому, что тебе очень, очень хотелось его поймать. Убийцы, насильники-педофилы — их ненавидишь. Но есть преступления и есть преступники, которыми нельзя не восхищаться. Блестяще задуманные, умело исполненные, никому не причинившие зла — настоящего зла. Такого преступника и ловить-то почти не хочется, его деятельность доставляет тебе что-то близкое к наслаждению, и когда они просто-таки напрашиваются на то, чтобы их поймали, ты чувствуешь раздражение, как будто бы они этим подрывают твое уважение к самому себе.

— А как вы узнаете, кого обыскивать?

Этот вопрос рано или поздно задавал Уиллету каждый.

— Секрет фирмы. Тебе, так и быть, открою. Тут нужно иметь выучку и чутье. Причем, чутье иногда в буквальном смысле слова. У нас тут есть один сотрудник, так у него чутье лучше, чем у его собаки. Да нет, я тебе клянусь. Вот идут они с собакой вдоль транспортера — собаке полагается унюхать марихуану, — но этот мой приятель, он часто реагирует первый. Показывает собаке, где нюхать. Собака прыгает, виляет хвостом и идет жрать свой бифштекс. Удивительное чутье.