Нам было, по большому счету, плевать - но десятка два этих морд хотели устроить драку с нашими, прямо на берегу - причем что характерно, местных, морячков и батарейцев не трогали - а прицепились именно к нам, по чисто уголовной манере, незнакомых ставить на место. Наших было меньше - но в их рядах оказались аж четверо большаковских убивцев, так что результат скорее всего был бы в нашу пользу - но все быстро закончилось, не начавшись. Прибежал местный особист, вместе с командиром этих рыл - причем едва увидев его, хмыри тут же сдулись - похоже, они боялись до одури. Затем старлей произнес речь - которая, если отсеять мат, была - это корабль НКВД, его экипаж тоже весь по ведомству НКВД, вы знаете, что полагается за нападение на сотрудников НКВД, да еще по законам военного времени? Или кто-то назад захотел - так мы счас это вмиг устроим! Ага, вот ты, ты и ты, еще и с оружием - товарищи моряки, они вам оружием угрожали?

   Хмыри буквально побелели. Наши в общем-то, крови не хотели - короче, старлей с прибежавшими сержантами погнали свое воинство прочь, едва ли не пинками. Особист грозно поглядывал вслед - мы с Кирилловым, успевшие к самому концу, тоже.

   -Не беспокойтесь, товарищ капитан первого ранга! - сказал особист - они теперь ваших, за сто метров обходить будут, боясь чихнуть.

   Оказывается, я был прав в догадке, точно, "контингент"! Еще до войны, в гулаговскую вохру активно брали заключенных, естественно не политических, а "социально близких", то есть уголовных. Они несли полноценную службу, с оружием - но числились отбывающими срок. Теперь же, когда охрану тоже перетрясли, послав надежных и боеспособных на фронт, доля таких "сидельцев" в ней резко возросла.