Двенадцать легких широких шагов через переулок, две или три каменные ступени, дверь захлопнулась, потом снова раскрылась, и, застегивая на ходу кожаную сумку, снова летит вперед маленькая и отважная русская девочка.

Так прошел месяц. На подступах к городу, уже совсем близко, опять шли бои. На улицах строились баррикады. Враг опять подошел к воротам города, он забрасывал нас снарядами, бомбами и листовками, в которых со свойственной ему наглостью и самоуверенностью называл наше сопротивление безнадежным и предлагал сдаваться...

Полтора месяца я не был дома. Но русскую девочку почему-то не забывал. Каждая воздушная тревога, где бы она меня ни заставала, напоминала мне о Наташе, и первая тревога, разбудившая меня уже после возвращения домой, снова заставила меня вспомнить о ней.

Полуодетый, боясь пропустить ее появление, я подошел к окну. Был тусклый холодный день. Улица опустела. Молодой боец с карабином за плечом и с плоским металлическим шлемом у пояса загонял последних пешеходов в подъезд углового дома.

Я с напряжением ждал: сейчас появится Наташа. Сейчас я увижу ее, вот-вот она покажется на фоне дощатого забора, где висит не новый, истрепанный временем большой плакат.

Девочки не было. Прошло еще две минуты. К подъезду штаба, изо всех сил работая педалями, подкатил велосипедист - долговязый мальчик в сиреневой футболке. Он бросил велосипед у входа, и, расстегивая на ходу кожаную сумку, торопливо взбежал по ступенькам в штаб. Через минуту он вернулся, сел на машину и уехал.

В этот день было еще несколько тревог - Наташа не появлялась. Ее место занял мальчик в сиреневой футболке. У него было очень симпатичное, мужественное, открытое лицо, и он очень хорошо, по всем правилам тренинга, ездил на велосипеде, но, помню, я смотрел на него с неприязнью.

На другой день вечером я зашел в штаб.