Едва приятели отошли от дома вглубь огорода, как из-за забора, прикрытого голыми ветками густых смородинных кустов, послышался дребезжащий стариковский голос:

— Это кто тут ходит? Чего надо?

Стас отреагировал мгновенно:

— Виктор э-э…? — и в сторону, — Черт! Забыл, как у него отчество… Дядь Витя, я это, сосед твой. Не помнишь, что ли? Все в порядке.

В щелях замелькал чей-то глаз в окружении многочисленных морщин:

— Никак Стас приехал? Давненько ж тебя не было. А чиво зимой?

— Да дела тут есть, вот, чтоб из Москвы не мотаться — поживем пока на даче, с приятелями. А в деревне все тихо? По пустым домам никто не лазает?

— Озоруют на том конце. — донеслось из-за забора после паузы, — Как без этого? Потому и спросил, думал — чужие. Хотя вашу то дачу обходят.

Стас ухмыльнулся:

— А чего так?

— Дык… Страшно что-то. В прошлом годе мужик у вашего забора помер, и этой осенью еще сразу двое — то ли замерзли спьяну, то ли еще что. Утром нашли. Дык, вроде не так холодно-то было… Еще ж и снегу то не было. Погодь… Аккурат, перед этим, новым праздником-то… Да, в октябре, точно. А главное, все трое — чужие, не деревенские и не дачники. Никто их не знает, и чего сюда пришли — не понятно. Если рыбаки, так канал эва где, и мы где… А тебе, разве, участковый не сообщал?

Стас встревожено переглянулся с Валентином.

— Как тебе сказать… Может и сообщал, да не мне, жене там или еще кому. Лично я про покойников первый раз слышу.

Из-за забора послышалось сопенье и хруст веток:

— Ага, ага… Конечно, кабы они прям на даче померли, тогда б тебя сразу вызвали. А так — на улице. Мало ли? Но участковый лазал к вам через забор. Калитку то он не смог открыть, ну и через забор. Я ему еще лестницу давал. А в дом он не входил. Нет. Да и вылез быстро. Сказал — пусто. И я тоже сказал, что ты уже лет пять здесь вовсе не появлялся…