Чтобы не оконфузиться перед государем, Ростопчин свел произошедшее к анекдоту, купеческого сына арестовал, а тело несчастной жертвы тайно захоронил в одном из монастырских уделов, подальше от любопытствующих.

Однако слухи об Апполионовых перунах остановить был уже не в силе. Москву наводнили всевозможные книжонки о природном магнетизме и молниевой напасти, в которых детально расписывалось, как спастись от небесного огня. Состоятельные люди бросились скупать шелк, заказывать стеклянные кровати и даже умудрялись приспосабливать к обуви стеклянные каблуки.

Генерал-губернатор убеждал не поддаваться суевериям, призывал не тратить состояния на пустые затеи, грозил крепостью, конфисковывал товар и даже устраивал публичные порки особо ретивых паникеров и болтунов. Но остановить всеобщего безумия уже не мог.

Каждый день он получал новые доносы о прожженных молниями телах, подметных письмах про Апполиона-губителя. Но самым неприятным для генерал-губернатора стал занимавший воображение черни слух о скорой гибели Москвы. Наперебой друг другу кликуши вещали, что Москва-река покинет свои берега, разделится, подобно Красному морю, да и поглотит первопрестольную. Так и исчезнет Третий Рим с земного лица, уйдет под воду, словно его никогда и не было. Сгинет, а губителю не достанется.

Денно и нощно Ростопчин допрашивал, пытал, выслушивал не прекращавшиеся доносы, пока сам не был опьянен охватившим город безумием…

Теперь, обречено смотря на ночные всполохи, генерал-губернатор представлял скачущего по безбрежному воздушному океану бледного всадника, который парит над землей и, легко касаясь облаков, высекает подковами своего коня сеющие смерть молнии.