— После двух сеансов ментосканирования люди теряют рассудок, после четырех — превращаются в растение. Вы хотите умереть героиней, Татьяна? Вы будете жить идиоткой. Пускать слюни и испражняться. Не вызывая ничего, кроме отвращения. А главное, совершенно напрасно, потому что из ментограмм можно узнать практически все. — Пожал плечами, задал риторический вопрос: — Неужели вы этого хотите? — Отвернулся. И вдруг произнес неожиданно мягко: — Я тоже не хочу. — Снова сел в кресло напротив. Попробовал рукой кофейник: — Остыл. Заварить для вас свежего?

— Не надо. — Голос у меня предательски дрогнул.

— Считаете меня негодяем?… Да, я знаю про Воронеж, про вашу семью… Простите. Не было другого способа вас разговорить.

В глазах его не чувствовалось фальши. А может, у меня не хватало умения её различить.

Он кашлянул:

— Я не зверь. Я — обычный человек. — Извлек из бумажника фотографию смеющейся темноволосой девицы на фоне двухэтажного дома: — Моя дочка. У нее русское имя. Настасья. Всего на год старше вас. — Спрятал бумажник. Достал из кармана плоскую коробочку, нажал что-то, положил рядом с собой на столе: — Теперь нас никто не услышит.

Интересный поворот.

— Мы должны помочь друг другу. И это не пустые слова «доброго» следователя. Чтобы вы поверили, я кое-что расскажу. То, чего следователи обычно не говорят. — Алан внимательно глянул на меня: — Вы ведь хотите знать, кто выдал вас… и всю вашу организацию? — Полез в стол и извлек темную кожаную папку: — У «охранки» — обширное досье. — Перелистал несколько страниц: — Татьяна Гольцова… В 2012-м — год общего режима в петербургском «централе». За нелегальный переход балтийской границы. Неприятный эпизод — ранен пограничник, один из ваших друзей, Евгений Зимин, погиб… Ладно, это старые дела… Здесь кое-что поновее… Собирала информацию о дислокации миротворческих сил в Туле и окрестностях, способствуя террористическим актам. Новомосковск, Серпухов… Участие в подготовке взрыва магистрального газопровода 16 октября 2014-го.