— А Рыжий об этой вашей инициативе не догадывается?

Алан скромно прищурился и погрозил пальцем:

— Татьяна, не забывайте. Я — профессионал.

— Какие гарантии, что вы не врете?

— То, что я уже сказал, — достаточная гарантия. Такими словами не бросаются.

— Мне надо все обдумать.

Взгляд его опять стал по-отечески теплым:

— Я на вас не давлю. Хотя время не наш союзник… Отдыхайте. Утром поговорим. Как говорят русские, утро вечера мудренее.

Он проводил меня до двери. И приказал конвоирам не надевать на меня «браслеты».

— Мне кажется, мы поймем друг друга, Таня…

Пока вели в камеру, еще раз прокрутила в памяти разговор.

Алан был убедительным. Дьявольски убедительным. И лишь взгляд, последний взгляд Старика, да чувство, будто Алан дёргает за невидимые ниточки, ещё помогали бороться с искушением…

Соберись, Таня, соберись… Нельзя раскисать. Надо рассуждать логически. Как учил Старик…

Алану нужна не только информация. Ему нужна я.

Почему?

Одного из разработчиков «Стилета» я знаю в лицо. И Михалыч знает.

Но вариант с Карпенко сразу отпадает. Ментосканирование и наркотики к нему не применишь — человека в таком возрасте это убьет. Потому «охранка» и передала Старика Трибуналу — вытрясти из него что-то ценное уже не надеялись.

А вот моих ментограмм вполне хватает…

Я не верю в доброту цээрушников.

Почему бы им меня не выпотрошить? Отследить клиента и выйти на лабораторию…

Нет. Слишком рискованно.

В течение трех лет президентства Гусакова физикам удавалось прятать «Стилет». Они осторожные. Почуяв опасность, могут уничтожить и прибор, и всю документацию.