— Пошла! — толкнули в спину. Тяжелая дверь захлопнулась. Шаги удалились.

Я замерла, выжидая. После яркого неонового света в коридоре глаза должны привыкнуть к сумраку.

Экономят электричество? Впрочем, еще день. Врубить освещение на всю катушку еще успеют.

Ночи здесь длинные… Лучшее время для допросов.

Я огляделась.

Подвал как подвал. Небольшой — три на четыре метра. Со всеми «удобствами»: в углу — санузел, в вентиляционном отверстии — «зрачок» наблюдения. Для него света вполне достаточно.

Крохотное окошко у самого потолка выходит во внутренний двор. Бронестекло? Сквозь пыльные разводы проглядывают толстые прутья решетки. Окно не перекрыто «намордником». Не успели они, что ли?

А кладка стен прочная, даже в том месте, где еще свежая. Длинное помещение совсем недавно разделили кирпичными перегородками на камеры.

Нет, отсюда не убежишь.

Даже если каким-то чудом удастся выскользнуть наружу. Во дворе и вокруг, по периметру забора пулеметные вышки, прожектора, часовые с собаками. И видеоглазки — повсюду.

Даром, что Служба Охраны Конституции переехала сюда меньше месяца назад.

В этой камере я — первая. Воздух пока не успел пропитаться испарениями человеческих тел, хлоркой и еще чем-то неизвестным. Тем, что вместе составляет такой въедливый, будто наполненный мертвящей безысходностью, запах…

Я открутила кран, плеснула холодной воды в лицо. Утерлась рукавом. Поудобнее взбила тюфяк на деревянных нарах. Стащила с себя куртку, кинула поверх и легла.

Запах тюрьмы. Я хорошо его знаю… Года в питерском «централе» хватило, чтобы все намертво отпечаталось в памяти…