- А куда мы идём-то? - спросил я на бегу. - Нам же в другую сторону!

- Да ладно, - запыхаясь, отмахнулся Вовка. - Перейдём у Большого и вернёмся через площадь Революции.

Но переход возле театра тоже оказался перегорожен пёстрой лентой, как и поворот на Петровку. Колонна, не имея возможности свернуть ни влево, ни вправо, медленно поднималась к Лубянке.

- Нормально, - сказал Вовка, когда мы поравнялись с «Детским миром». - Кажись, загибаемся к Политехническому.

- Я так точно уже загибаюсь! Сколько можно бродить по морозу?!

- Не ной! - Вовка поднял воротник пальто. - Свернём на Никольскую и пойдём в ГУМ. Там, кстати, тоже фастфудовок немерено, а народу меньше.

В конце Театрального проезда длинная шеренга конных милиционеров перегораживала путь колонне, заставляя её поворачивать направо. Широкая змея, изогнувшись, текла в сторону Старой площади. Навзрыд плакал чей-то вконец вымотанный ребёнок, пожилой мужчина остановился, держась за сердце, его толкнули в спину, и он заковылял дальше.

Я понял, что на Никольскую нам не свернуть: колонна упорно ползла вперёд, ничуть не сужаясь и не разбиваясь на рукава. Никольская, как и все последующие переулки, была заперта красно-белой лентой.

- Да ну их в задницу! - не выдержал, наконец, Вовка. - Задрали со своими праздниками! Хоть вообще в центр не выезжай!

- Чего делать-то будем? - спросил я.

- А чего тут делать? Пошли в метро - и домой. Колбасы по пути купим. Водки.

Мы стали выбираться из колонны ко входу на «Лубянскую». Туда же сворачивали многие шедшие с нами. Перед входом толпа становилась гуще, и я не сразу заметил линейку милиционеров, пропускавших людей внутрь по одному и неохотно.

- Документики готовим, граждане! - зычно воззвал сержант. - Регистрацию в развёрнутом виде!

Вовка вдруг резко осадил и, пихаясь локтями, полез назад.

- Чего ты? - спросил я.

- Да просроченная у меня регистрация, - буркнул он. - Прицепятся - не отвяжешься. Лучше обойти…