Одно удовольствие наблюдать, как работает эта машинка. Я бы не смог правильно написать слово "презрение" - даже, если бы от этого зависела моя жизнь. Если бы они еще научили ее расставлять точки с запятыми где надо...

Так вот, что касается мотивационного анализа, то полагаю, что я стал Укротителем прежде всего, чтобы досадить отцу.

После того, как его анти-ПЛМ-овский доклад был признан ошибочным, он взял творческий отпуск в институте Ферми и так и не вернулся назад. Может быть, ему намекнули, чтобы он не возвращался, но я сомневаюсь в этом. Я думаю, он просто не хотел работать над внедрением метода Леванта-Мейера, чем только и занимались в институте. Ведь он положил шесть лет жизни, чтобы доказать, что такой вещи, как ПЛМ не может существовать в природе и что странный случай, происшедший с доктором Левантом, не имеет никакого отношения к перемещению материи, а может быть объяснен законами классической термодинамики.

Нам пришлось отказаться от уютного кирпичного домика на Манхэттене, института Ферми и еженедельных-семинаров в Колумбийке и перебраться на север штата, в маленький колледж, где отец стал представлять в своем лице одну треть всего преподавательского состава факультета физики.

Он ненавидел свою работу, но она оставляла много свободного времени. Каждое утро и каждый вечер он запирался в своем кабинете, стараясь найти, где же любимая термодинамика подвела его.

Мать бросила отца меньше чем через год, а я ушел из дома как только стал достаточно взрослым, чтобы сдать экзамены на Укротителя.

Мне исполнилось девятнадцать через три дня после того, как я окончил Гимназию (в 2042 году мы вернулись назад в Швейцарию) и в то же утро я стоял первым в очереди в бюро по трудоустройству АВР в Женеве. Тесты заняли два дня, и я, конечно, прошел.

Я вернулся домой, сообщил отцу, что меня приняли, а он запретил мне учиться. Это были последние слова, которые я слышал от него. Больше я даже ни разу не видел его лица до самых похорон, девять лет спустя.